Интервью с гендиректором Государственного музея политистории России о жизни белорусов до 17 сентября 1939-го

Исторические мосты от событий воссоединения Беларуси протягиваются и в современной политике: все же союзники, которые не раз приходили на помощь, по-прежнему наши надежные партнеры. Как оценивают в России отрезок времени после Рижского договора и до сентября 1939 года? Какие причины были для освободительного похода Красной армии? И как жилось белорусам на Восточной половине при «советах»? За ответами мы отправились в Санкт-Петербeрг, в Государственный музей политической истории России.

Интервью «Акцентов» – все познается в сравнении.

1921 год, Рижский договор. Беларусь делят на две части. Одна – к советской территории, другая – к польской. Мы в нашей стране часто рассказываем о тех последствиях полонизации, которые происходили на Западной. Но с вами бы хотелось начать про русскую часть. Насколько были равнозначными права условно русских и белорусов на этой территории? 

Сергей Рыбаков, генеральный директор Государственного музея политической истории России:
Если мы говорим о Восточной Беларуси, о тех территориях, которые входили в Белорусскую Советскую Республику, то, конечно, это была политика, учитывающая этнические интересы всего населения. И надо сказать, что в 1920-е годы проводилась активная политика белорусизации. Даже специально наслаждалась народная культура национальная, язык. Специально переводилось делопроизводство на национальные языки. Даже принимались такие законы, согласно которым те государственные чиновники, которые не могли изучить национальный язык, подлежали увольнению из государственных органов.
То есть в 1920-е годы этот процесс шел очень интенсивно. К концу 1920-х годов, во-первых, было большое количество школ, где преподавали белорусский язык. Был найден к середине, к концу 1930-х годов оптимальный баланс между русским языком, русской культурой и национальными языками в каждой из республик. Собственно, в рамках этой политики так же выглядела и Беларусь. 

На ваш взгляд, почему, с одной стороны, национальная идентичность развивалась, а с другой – ее пытались уничтожить? 

Сергей Рыбаков:
Я думаю, здесь причины две. Во-первых, это вообще историческая традиция России, если ее называть так в дореволюционном смысле, как Российская империя. Вот этой многонациональной России, которая была направлена на то, чтобы вбирать в себя различные народы и ни в коем случае их не ассимилировать, не уничтожать.
Польское правление отличалось тем, что была поставлена официальная задача полонизации. И это выполнялось самыми разными способами. Во-первых, насаждение польского языка во всех государственных учреждениях. Было официально запрещено разговаривать на белорусском.
Если на момент вхождения Западной Беларуси в состав Польши в ней уже было где-то около 350 белорусских школ, где преподавание велось на белорусском языке, то уже к 1924 году их осталось в районе что-то 50, а к 1938 году не осталось вообще ни одной.
Полонизация осуществлялась путем переселения этнических поляков на территорию Западной Беларуси. Это были достаточно серьезные масштабы. На них правительство в значительной степени надеялось, чтобы изменить культурно-языковую ситуацию в Западной Беларуси.

Подробнее в видеоматериале.