Открытая рана для белорусов! Малолетняя узница лагеря смерти «5-й полк» вспоминает пережитое
Увы, в современных реалиях «мишенями» конфликтов становятся беззащитные люди. Так было и в нашей истории, с одной стороны – поворотной для обретения независимости, но по-прежнему открытой раной для нескольких поколений белорусов, сообщили в программе «Акценты» на «РТР-Беларусь».
Пример безчеловечности фашисткого захватчика – лагерь смерти «5-ый полк» на окраине Витебска. В 1941 году часть города обнесли колючей проволокой для содержания военнопленных.
Уже через год – свозили женщин с детьми, стариков. Их морили голодом, принуждали к тяжелому труду и отстреливали за нарушение режима. Из 150 тысяч узников погибших – больше половины.
Андрей Низюлько, начальник отдела прокуратуры Витебской области Генеральной прокуратуры Беларуси:
В большинстве своем это были, конечно же, мирные сограждане, простые люди, которые содержались в данном лагере в нечеловеческих условиях. Их постоянно морили голодом, заставляли работать на принудительных работах, изнуряющих тяжелых работах. Из-за распространения болезней и голода люди очень часто умирали, и здесь же их и захоранивали.
Софья Шлыкова, малолетняя узница концлагеря «5-ый полк»:
Нас населили у скотник, где стояли лошади. А потом в 43-м году уже, в марте месяце, стали уже свозить не только с нашей партизанской зоны, там и загородовской зоны, и тут из самого Витебска больше населения. Больше были дети, старики, женщины, мужчины.
Эти люди уже тогда бараки строили. Браки были без окон. Холодные такие нары делали, снизу дети были, а сверху лежали уже на втором ряду взрослые. А такая жизнь была, что давали какой-то с овощей, какой-то супа, ходили по очереди там наливали. От такой антисанатории стал тиф. И кто не мог уже встать, они умирали голодные. Там за «5-ым полком», там есть 60 могил, туда вот свозили и сбрасывали. Могилы вырывали сами узники и сбрасывали.
У мамы четверо детей было. И подошел мужчина, он врач был, и ходил по рядам, по салонам, и смотрел, кто умер. Очень тяжело было. Возили на окопы копать, на разные работы.
Когда вот дети корочку хлеба нашим военнопленным подходили, чтобы бросить туда, так немцы били, а потом стали отстреливать даже.
А потом нас вывезли в Слуцк, а они прицепили немцы, узников нас много, чтобы партизаны пропустили. Своих не подрывали бы. Но он не успел. Все-таки подрывали поезд этот первый. И мы остались как-то чудом живы. Ночь просидели мы у болотины той. Перестрелка закончилась. Стали выползать уже с рассветом все, кто живой на рельсы сюда. И там зерно было рассыпавшись. Люди набирали. Но мама слабая была, не могла. Так она платок сняла. Зина старшая была, 12 лет уже. Так она платок так завязала, зерна этого зерна. Кушать-то нечего было. И мы на железную дорогу выходили.
Добрались только в марте месяце мы в свое Заполье. В 1946 году мы вернулись. Кушать нечего. Там уже пахали. Многие жили во время войны там. И держали и коров уже. Немцы уже ушли. Вот остались живы в своих домах. А эти дома наши партизанские все немцы сожгли. И мы жили у кузницы. На соломе спали. Потом уже началась зима, даже снегом нас заметало. Колхоз построил на погибших семьям. Три семьи заселили в один дом. Мама с Зиной сами заготавливали. Колхоз дал лошадь. А потом бригада уже мужчин нам построили дом. В 1951-м году только мы зашли в свой дом.
Живем мы очень хорошо. И дай Бог, чтобы и жили так. Надо беречь все-таки мир. Надо стараться, чтобы не было войны.
